АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОХРАНЕНИЯ ИСОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ О ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ

 

СЕРГЕЕВ Евгений Юрьевич, руководитель Центра «ХХ век», главный научный сотрудник Института всеобщей истории РАН, доктор исторических наук,

профессор Российского государственного гуманитарного университета, Президент Российской ассоциации историков Первой мировой войны

(г. Москва)

Общепризнанно, что современное российское общество переживает кризис не только национальной идентичности, но и исторического сознания. Можно привести немало примеров различного восприятия широкой общественностью России наиболее значимых событий прошедшего ХХ столетия.

Одним из таких эпохальных событий как раз и стала Первая мировая война, которую большинство специалистов, а вслед за ними и представителей широкой общественности называют прологом новейшей истории России.

Однако проблема заключается в том, чтобы не просто констатировать этот факт, но превратить его в составной элемент социальной исторической памяти, который может сплотить различные политические, этнические и конфессиональные группы российского общества, имеющего в своем составе более 100 национальностей и народностей и представителей фактически всех основных религиозных направлений от христианства до буддизма.

«Память – временная составляющая идентичности, наряду с оценкой настоящего и планированием будущего», – пишет современный французский философ П. Рикер. В этой связи она представляет собой едва ли не главный атрибут символических технологий, широко используемый в различных сферах политики, так как именно память позволяет объединить этнические, региональные и национально-государственные общности, повысить степень их консолидации и интеркультурализма.

Важнейшими средствами формирования социальной памяти выступают четыре компонента: система образования, памятные даты, исторический ландшафт и музейно-выставочные экспозиции.

В первом из указанных компонентов решающая роль принадлежит учебникам; второй во многом определяется проводимыми коммеморативными мероприятиями (к примеру, военно-историческими реконструкциями); третий связан с установкой памятников и созданием (или восстановлением) мемориальных ансамблей; наконец, четвертый ­обусловлен работой с поиском, описанием и экспонированием документов и артефактов.

Представляется очевидным, что международное сотрудничество способно активизировать нашу работу по всем указанным направлениям.

В этой связи привлечение внимания общественных сил не только России, но и ближайших соседей нашей страны ­– Украины, Белоруссии, а также других европейских стран именно к гуманитарным аспектам Великой войны будет способствовать формированию объективной исторической памяти в свете приближающегося 100-летия ее начала.

Рассматриваемый подход, безусловно, связан с расширением тематики исследований и выходом за рамки анализа дипломатической борьбы ведущих государств или простого описания боевых действий на суше, море и в воздухе, хотя и здесь возможно появление новых концепций, скажем, о роли военно-морской блокады не только для обеспечения фронта, но и воздействия на ситуацию в тылу противника.

Отдавая отчет в обширности и практической неисчерпаемости затронутой проблемы, выделим наиболее существенные аспекты.

Во-первых, для российского общества сохраняет свою актуальность задача формулирования концепции «трех Отечественных войн» в истории страны, которая позволяет установить преемственность между Отечественной войной 1812-1814 гг. и Великой Отечественной войной 1941-1945 гг. Здесь, с точки зрения исторической памяти, важное значение имеет героизация Первой мировой войны, ведь до сих пор мало кто из наших соотечественников знает имена героев 1914-1917 гг. летчиков Нестерова и Гиршеля, казака Крючкова, ударницы Бочкаревой или «первой сабли» русской армии графа Келлера. Немногим также известно о таких эпизодах Второй Отечественной войны как создание и действия партизанских отрядов на оккупированной территории, или формирование специальных вооруженных групп для последующей переброски через линию фронта с целью осуществления диверсий на коммуникациях противника. Было бы замечательно также установить имена хотя бы некоторых молодых людей – скаутов, которые собирали информацию о германо-австрийских войсках в тылу противника.

Во-вторых, требует дальнейшего комплексного изучения проблема Человека на войне и в период войны. Мы имеем в виду изучение повседневного быта солдат и офицеров в окопах, лагерях военнопленных, госпитальных учреждениях. К указанной тематике, безусловно, следует отнести изучение мест воинских захоронений, уже созданных, но впоследствии разрушенных мемориальных комплексов, а также культовых зданий (храмов, часовен и т. д.).

В этом контексте значительное место призвано занять исследование роли христианской церкви и представителей других конфессий для духовного окормления военнослужащих, включая морально-нравственное воспитание, просветительскую работу, организацию досуга и содействие в установлении контактов с родными и близкими. Достаточно напомнить присутствующим, что накануне войны (июнь 1914 г.) в Петербурге прошел Первый Всероссийский съезд военного и морского духовенства с участием 49 священников, а в самом начале войны Священный Синод на своем заседании издал особое определение, которое опиралось на решения съезда и указывало основные направления поддержки действующей армии. Примечательно, что именно опыт боев на Юго-Западном фронте в районе Карпат заставил протопресвитера российской армии Г. И. Шавельского издать 3 ноября 1914 г. специальный циркуляр № 737 о недопущении «всяких религиозных споров и обличений иных вероисповеданий (католического, протестантского, униатского)». Циркуляр в частности определял, что «подвизающееся на бранном поле духовенство имеет возможность подтверждать величие и правоту Православной Церкви не словом обличения инаковерующих, а делом христианского самоотверженного служения как православным, так и инославным, памятуя, что и последние проливают кровь за Веру, Царя и Отечество, и что у нас с ними один Христос, одно Евангелие и одно крещение, не упуская случая, чтобы послужить уврачеванию и их духовных и телесных ран».

В-третьих, следует привлечь внимание специалистов и общественности к вопросу о трагическом изменении условий жизни для гражданского населения Российской империи, многим представителям которого пришлось испить горькую чашу беженства или оказаться в лагерях для интернированных лиц, где их существование мало чем отличалось от быта военнопленных. Член Государственного совета А. В. Кривошеин дал следующую характеристику этому явлению: «Из всех суровых испытаний войны появление беженцев является наиболее неожиданным, самым серьезным и трудноизлечимым… Болезни, печали и нищета двигаются вместе с беженцами на Россию. Они производят панику и уничтожают все, что осталось от порыва первых дней войны». Особенно усилился поток беженцев в тыловые губернии Российской империи в конце 1914 – первой половине 1915 гг. после тяжелых сражений на Северо-Западном и Юго-Западном фронтах, вызвавших отступление русских армий из Балтии, Польши, части областей Белоруссии и Украины. К ноябрю 1916 г. только на земле Украины нашли приют более 760 тыс. беженцев из более западных губерний. А всего по данным учрежденного Татьянинского (по имени великой княжны Татьяны Николаевны) комитета по делам беженцев в начале 1916 г. их количество на территории европейской части России составило более 2 млн. 700 тыс. чел. Показательно, что, несмотря на создание 10 сентября 1915 г. Особого совещания по устройству беженцев при МВД, большую часть беженцев приняли монастыри, находившиеся в тыловых губерниях.

В-четвертых, отдельная большая исследовательская программа должна быть посвящена такому малоизученному аспекту Великой войны, как оказание помощи больным, раненым и увечным воинам. Решающую роль в этой деятельности, как известно, играли Российская организация Красного Креста, Всероссийский земский союз, Скобелевский комитет, созданный еще в годы русско-японской войны 1904-1905 гг. и ряд частных благотворительных организаций, включая действовавшие под патронатом членов императорской фамилии. Характерно, что тема «Инвалиды и война» оказалась в центре внимания международной конференции, которая совсем недавно (29-30 ноября) состоялась в Государственном историческом музее (Москва) при содействии Комитета по делам инвалидов Государственной Думы РФ и Департамента по работе с инвалидами Министерства здравоохранения и социального развития РФ, а также членов Российской ассоциации историков Первой мировой войны.

Резюмируя, хотелось бы подчеркнуть, что только совместные усилия специалистов, общественности и государственных структур способны восстановить историческую правду, а значит, и память о Первой мировой войне.

Очевидно, что нам всем необходимо активнее пропагандировать результаты исследовательской и поисковой работы в СМИ, через Интернет, а также на встречах, подобно этой, чтобы сохранить не только историческую память о мировых войнах ХХ столетия, но и не утратить национально-культурную идентичность россиян в условиях глобализации.

 



  • На главную