Историческое развитие мировых систем - курсовая

 

торые обязаны изменениям в институтской логике накопления.

Другим примером подобных изменений может служить сравнение взлета и падения империй, в которых доминирует способ подчиенения, со взлетом и падением гегемонических центральных государств внутри капиталистической мировой экономики. Эти два процесса схожи в том, что оба содержат колебания между относительно более и менее централизованных политичиских и военных структур. В первом случае колебания происходят между межгосударственной системой, состоящей из нескольких империй и государств, с одной стороны, и системой, в которой присутствует одиное "всемирное государство", с другой стороны. Мы относим этот процесс к формированию империи. В современных мировой системе формирований империй не встречалось, но зато были колебания внутри межгосударственной системы между ситуацией, в которой экономическая, политическая и военная власть числа центральных государств, были более или менее равны, и ситуацией, в которой одно центральное государство обладает необычно большой долей мировой экономической и политической власти. Эта последняя власть носит название "гегемон". Колебания, составленные из взлетов и падений гегемонов, называются "последовательностью гегемонов". В последовательности гегемонов, гегемоны никогда не вступают во владение всем ядром, в целях формирования всемирной империи, и, таким образом, мы можем сказать, что современная межгосударственная система достаточна защищена формирования империи. Гегемон в современной мировой системе обычно играет роль "стабилизатора сил", и это является основным объяснением предотвращения формирования империй посредством завоеваний. Любая "инородная сила", которая пытается захватить другие центральные государства, столкивается с коалицией, управляемой гегемоном, и эта коалиция, самое меньшее, преуспевает в предотвращении формирования империи.

Но почему бы гегемону самому не попытаться создать империю, особенно если дела у него идут не совсем хорошо? Наиболее важным фактором, объясняющим эти различия в политической централизации и децентрализации, является метод накопления. Когда доминирует метод подчинения, классы, контролирующие государство, накапливают ресурсы преимущественно посредством политически обоснованных извлечений. Этот процесс принимает различные формы: рабство, крепостное право, налогообложение, дань, — но они все различны непосредственно в использовании военной власти для изъятия ресурсов. В современной мировой системе доминирующей стала иная институтская форма накопления, хотя она и не заменила до конца принудительную. Капитализм накапливает ресурсы посредством производства и продажи товаров. Эта форма накопления наболее сконцентрированна в ядре мировой системы, а также внутри ядра государств-гегемонов. Политическая и военная власть остается важной формой поддержки капиталистического накопления, потому что она используется для гарантии доступа к сырью и рынкам, но уже не является основным рычагом накопления сама по себе. Государства, находящиеся под контролем капиталистов, действуют отлично от государств, которые накапливают ресурсы непосредственно. Гегемоны стараются сохранить межгосударственную систему, так как эта форма правления более совместима с интересами капиталистов, как класса, чем если бы она была империей. Таким образом, метод накопления отвечает за различия процессов политической централизации и децентрализации. Поэтому, как было отмеченно во введении, зявление Валлерштайна о том, что современная мировая система является единственной мировой структурой, которая не станет империей, не совсем ошибочно, но и не до конца правильно. Вернее, здесь есть основное различие, но оно более сложно, чем он его изображает.

Существуюти другие важные различия между разными типами мировых систем, кроме как метод накопления. Различия масштабов, возможно, наиболее важное. Но существуют также культурные и экологические характеристики, которые различают эти системы.

Технологическое развитие важно не только в отношении процессов непосредственного производства пищи и сырья. Кроме основного напрвлении в развитии все большего усиления производства и использования большего количества человеческой и нечеловеческой энергии, существовало также существенное снижение затрат на транспортировку и коммуникации. Технологические изменения в транспортировке и коммуникациях способствовали объединению тысяч мелких мировых систем в единую глобальную систему. Как и многие другие мирские неправления (население, разрушительная спосбность оружия и т. п.) затраты на транспортировку и коммуникации снизились за прошедшие века, но довольно довольно таки медленно, по сравнению с геометрическим спадом, произошедшим в последних двух столетиях. Последнее ускорение в транспортировке и коммуникациях было названо "пространственно-временным сжатием" (Harvey 1989). Тем не менее, даже когда этот процесс был относительно медленен, он предоставлял возможности торговым сетям, аренам военных действий и межобщественным коммуникационным связям вырости в размерах. Изменения в технологиях транспорта и связи также взаимодействовали с интенсификацией производства, новшествами в военной организации и вооружениях и организационных техниках извлечения ресурсов с больших расстояний, в производстве необычного подъема в размерах правительств и объединиении всех районов земного шара в единую мировую систему.

Заключение.

В умозрительной, теоретической статье термин "заключение" выглядит неуместным. Тем не менее, мы утверждаем, что мы представили теорию развития мировой системы в длительном периоде, которая поддерживает частичный успех более ранних теорий, добавляя некоторые новые направления. Самым важных среди них является смена объекта анализа с "общества" на "мировую систему". Но этим мы не подразумеваем, что общества не имеют значения. Они имеют решающее значение в систематическом контексте. Неуспех теорий, основанных на обществах, лежит в отсутствии их систематического внимания к межобщественным взаимоотношениям. В сооружении нашей теории исторического развития мировых систем, мы расширили и изменили оригинальную формулировку Валлерштайна (1974). Мы поддерживаем его термин мировая система, потому что мы следуем его ключевой догадке, что над уровнем государства существует важный уровень общественных закономерностей и взаимодействия. Большое количество исследований требуется для проверки этой теории. Нет никаких сомнений в том, что потребуется ее модификация. Но без всеохватывающей теории изменений, такие исследования становятся скорее стрельбой из пушки по воробьям, чем систематическим процессом. В конце концов, мы надеемся, что исследуя прошлые моодели изменений, мы сможем извлечь из них понимание возможных будующих изменений и намеки, как максимизировать основную общественную пользу.

Список литературы

Кристофер Чейз-Данн и Томас Д. Холл. Историческое развитие мировых систем.

 



  • На главную